ЛИРИЧЕСКАЯ СЮИТА

1
Как одна бесконечная линия:
губы, шея, путь, горизонт;
как спящий, который растянут меж смертью
и жизнью, с нежностью сомкнутых век.
Как радость от поступи легкой, как солнце, лист увлажненный и воздух и о времени песнь всех древних родников, и красота—летнего ветра, пружинящих троп, низеньких жгучих трав красота.
Как теней игра на покойной ладони и день тепла, стрижи и деревья.
Как одна бесконечная линия: губы, шея, путь, горизонт.

Подробнее...

АВГУСТ
Кто ткет на темном ткацком стане твоем, август, рукою ведет челнок меж волокнами теней, которые перепутываются, чтобы стерлась
странная ткань твоя из жизни и смерти грядущей.
Ее как сон ослабляют волосы, губы твои, безмолвный дождь угасшие звезды утихомирит,
все трески машущих ладоней клена.
Вперед в мороз и в одиночество! О кто, скажи, соткал в одно твой жар и покорное умиранье?

Подробнее...

1950
* * *
Незнакомцем пугающим шествует безмолвие через кожу твою,

через синюю храмину леса.
Ты все блуждаешь, хоть и не ищешь сетчатый полог снов,

наложный корень в глубинах вневременнбго пространства, вневременной земли.

Подробнее...

РОЖДЕНИЕ
Родившись, вернулся я в мир, который, казалось, я лучше знал, чем мать мою и отца. Когда их увидел впервые, все было так странно: склонившись над тельцем моим, тенью мой взор затемнили; я спал, и мне снилось, будто я несмышленыш, дитя. Что ж, я изменился во сне? И с плачем проснулся.


ВЕЧЕР В ОПЕРЕ
Прямо в начале спектакля мама решила что-нибудь предпринять ради карьеры моей сестры, которая в ту пору была рядовою статисткой. Вооружившись лихим настроеньем, и только, не без труда пробралась она на сцену и в паузе, как раз перед выходом героя, песенку петь начала, а сестрица моя меж пыльных кулис, радостно ойкнув, всхлипывать стала. Публика быстренько разобралась и пылко вторила песенке милой. Зал театра наполнился музыкой мощной, и только я сохранял, как единственный представитель семейства, спокойствие духа. Но все же в конце концов я с собою не смог совладать и вышел из зала. Когда, выходя, я взором прощальным мир под собою окинул, я оторопел: весь театральный зал медленно, музыке в такт, качался, словно волшебный сверкающий шар из стекла, подвешенный на тонкую нить, что свита из всхлипов моей сестры, только они и достигали меня наверху. С усилием совладал я с собой, сдержал подступающий плач.

Подробнее...

ИНТРАДА
К ночи ничего не остается у нас от вещей, что целый день покоились в наших руках.
Темная занавесь крылья подставила ветру пространства, стужа твоя—только соленость на устах земли.
У нас остается одно: присмиревшее море вещей, примостившихся и осевших в чувствах, словно ветошь, отмытая дочиста в пене любви, претящая коже, но приставучая мерзко.
И всходит луна, преображаясь, на небесах, которая нашим зрачкам когда-то молитвенный свет
бросала.
Там, за дверью, у кромки бурунов багровых орут наши уста под серым, драным парусом жизни.
К ночи ничего не остается у нас от вещей, что жизнью преображены, но сути не потеряли.
Нас окружавшая сфера рассеялась в пространстве
пространств
и с грохотом гаснущих звезд в нашем нутре замкнулась.
И, все глубже любя эти часы ночные,
дальше живем, ослепленные морем нашим, тенями...

Подробнее...
Template Settings
Select color sample for all parameters
Red Green Blue Gray
Background Color
Text Color
Google Font
Body Font-size
Body Font-family
Scroll to top