В некотором царстве, в некотором государстве  жил-был  мужик.  Прошло время - записали его в солдаты; оставляет он жену, стал с нею  прощаться  и говорит:
- Смотри, жена, живи хорошенько, добрых людей не  смеши,  домишка  не разори, хозяйничай да меня жди; авось назад приду.  Вот  тебе  пятьдесят рублей. Дочку ли, сына ли родишь - все равно сбереги деньги до возрасту:
станешь дочь выдавать замуж - будет у нее приданое; а коли бог сына даст да войдет он в большие года - будет и ему в тех деньгах подспорье  немалое.
Попрощался с женою и пошел в поход, куда было ведено. Месяца три  погодя родила жена двух близнецов-мальчиков и назвала их  Иванами  -  солдатскими сыновьями.

Пошли мальчики в рост; как пшеничное тесто на опаре, так кверху и тянутся. Стукнуло ребяткам десять лет, отдала их мать в науку;  скоро  они научились грамоте и боярских и купеческих детей за пояс заткнули – никто лучше их не сумеет ни прочитать, ни написать, ни ответу дать.
Боярские и купеческие дети позавидовали и давай тех близнецов  каждый день поколачивать да пощипывать.
Говорит один брат другому:
- Долго ли нас колотить да щипать будут? Матушка и то на нас платьица не нашьется, шапочек не накупится; что ни наденем, все товарищи в клочки изорвут! Давай-ка расправляться с ними по-своему.
И согласились они друг за друга стоять, друг друга  не  выдавать.  На другой день стали боярские и купеческие дети задирать их, а они -  полно терпеть! - как пошли сдачу давать. Всем досталось! Тотчас прибежали  караульные, связали их, добрых молодцов, и посадили в острог.
Дошло то дело до самого  царя;  он  призвал  тех  мальчиков  к  себе, расспросил про все и велел их выпустить.
- Они, - говорит, - не виноваты: не зачинщики!
Выросли два Ивана - солдатские дети и просят у матери:
- Матушка, не осталось ли от нашего родителя каких денег? Коли  остались, дай нам: мы пойдем в город на ярмарку, купим себе по доброму коню.
Мать дала им пятьдесят рублей - по двадцати пяти на брата - и  приказывает:
- Слушайте, детушки! Как пойдете в город,  отдавайте  поклон  всякому встречному и поперечному.
- Хорошо, родимая!
Вот отправились братья в город, пришли на конную, смотрят  -  лошадей много, а выбирать не из чего; все не под стать им, добрым молодцам!
Говорит один брат другому:
- Пойдем на другой конец площади; глядь-ка, что народу там толпится - видимо-невидимо!
Пришли туда, протолкались вперед - у дубовых столбов стоят два жеребца, на железных цепях прикованы: один на шести,  другой  на  двенадцати; рвутся кони с цепей, удила кусают, роют землю копытами. Никто подойти  к ним близко не смеет.
- Что твоим жеребцам цена будет? - спрашивает Иван - солдатский сын у хозяина.
- Не с твоим, брат, носом соваться сюда! Есть товар, да не  по  тебе, нечего и спрашивать.
- Почем знать, чего не ведаешь; может, и купим, надо  только  в  зубы посмотреть.
Хозяин усмехнулся:
- Смотри, коли головы не жаль!
Тотчас один брат подошел к тому жеребцу, что на шести цепях был  прикован, а другой брат - к тому, что на двенадцати цепях  держался. Стали было в зубы смотреть - куда? Жеребцы поднялись на дыбы, так и храпят...
Братья ударили их коленками в грудь - цепи  разлетелись,  жеребцы  на пять сажен отскочили, на землю попадали.
- Вот чем хвастался? Да мы этих клячей и даром не возьмем.
Народ ахает, дивуется: что за сильные богатыри появились? Хозяин чуть не плачет: жеребцы его поскакали за город и давай разгуливать  по  всему чистому полю; приступить к ним никто не решается, как поймать, никто не придумает.
Сжалились "над хозяином Иваны - солдатские дети, вышли в чистое поле, крикнули громким голосом, молодецким посвистом  -  жеребцы  прибежали и стали на месте словно вкопанные; тут надели на них добрые молодцы цепи железные, привели их к  столбам  дубовым  и  приковали  крепко-накрепко.
Справили это дело и пошли домой.
Идут путем-дорогою, а навстречу им седой старичок; позабыли они,  что мать наказывала, и прошли мимо, не поклонились, да уж после один спохватился:
- Ах, братец, что ж это мы наделали? Старичку поклона не отдали;  давай нагоним его да поклонимся. Нагнали старика, сняли шапочки, кланяются в пояс и говорят:
- Прости нас, дедушка, что прошли не поздоровались. Нам матушка строго наказывала: кто б на пути ни встретился, всякому честь отдавать.
- Спасибо, добрые молодцы! Куда ходили?
- В город на ярмарку; хотели купить себе по доброму  коню,  да  таких нет, чтоб нам пригодились.
- Как же быть? Нешто подарить вам по лошадке?
- Ах, дедушка, если подаришь, станем тебя вечно благодарить!
- Ну пойдемте!
Привел их старик к большой горе, отворяет чугунную  дверь  и  выводит богатырских коней:
- Вот вам и кони, добрые молодцы! Ступайте с Богом, владейте на  здоровье!
Они поблагодарили, сели верхом и поскакали домой.
Приехали на двор, привязали коней к столбу и  вошли  в  избу.  Начала мать спрашивать:
- Что, детушки, купили себе по лошадке?
- Купить не купили, даром получили.
- Куда же вы их дели?
- Возле избы поставили.
- Ах, детушки, смотрите - не увел бы кто!
- Нет, матушка, не таковские кони: не то что увести - и подойти к ним нельзя!
Мать вышла, посмотрела на богатырских коней и залилась слезами:
- Ну, сынки, верно, вы не кормильцы мне. На другой день просятся  сыновья у матери:
- Отпусти нас в город, купим себе по сабельке.
- Ступайте, родимые!
Они собрались, пошли на кузницу; приходят к мастеру.
- Сделай, - говорят, - нам по сабельке.
- Зачем делать! Есть готовые, сколько угодно берите!
- Нет, брат, нам такие сабли надобны, чтоб по триста пудов весили.
- Эх, что выдумали! Да кто ж этакую махину ворочать будет? Да и горна такого во всем свете не найдешь!
Нечего делать - пошли добрые молодцы домой и  головы  повесили.  Идут путем-дорогою, а навстречу им опять тот же старичок попадается.
- Здравствуйте, младые юноши!
- Здравствуй, дедушка!
- Куда ходили?
- В город, на кузницу, хотели купить себе по сабельке, да таких  нет, чтоб нам по руке пришлись.
- Плохо дело! Нешто подарить вам по сабельке?
- Ах, дедушка, коли подаришь, станем тебя вечно благодарить!
Старичок привел их к большой горе, отворил чугунную дверь и вынес две богатырские сабли. Они взяли сабли, поблагодарили старика,  и  радостно, весело у них на душе стало!
Приходят домой, мать спрашивает:
- Что, детушки, купили себе по сабельке?
- Купить не купили, даром получили.
- Куда же вы их дели?
- Возле избы поставили.
- Смотрите, как бы кто не унес!
- Нет, матушка, не то что унесть, даже увезти нельзя.
Мать вышла на двор, глянула - две сабли тяжелые, богатырские к  стене
приставлены, едва избушка держится! Залилась слезами и говорит:
- Ну, сынки, верно, вы не кормильцы мне!
Наутро Иваны - солдатские дети оседлали  своих  добрых  коней,  взяли свои сабли богатырские, приходят в избу, с родной матерью прощаются:
- Благослови нас, матушка, в путь-дорогу дальнюю.
- Будь над вами, детушки, мое нерушимое  родительское  благословение!
Поезжайте с Богом, себя покажите, людей посмотрите; напрасно  никого  не обижайте, а злым ворогам не уступайте.
- Не бойся, матушка! У нас такова поговорка есть: еду - не  свищу,  а наеду - не спущу!
Сели добрые молодцы на коней и поехали. Близко ли, далеко, долго  ли, коротко - скоро сказка сказывается, не скоро дело делается -  приезжают они на распутье, и стоят там два столба. На одном столбу написано:  "Кто вправо поедет, тот царем будет"; на другом столбу написано:  "Кто  влево поедет, тот убит будет".
Остановились братья, прочитали надписи  и  призадумались:  куда  кому ехать? Коли обоим по одной дороге пуститься - не честь, не  хвала  богатырской их силе, молодецкой удали; ехать одному влево - никому  помереть не хочется!
Да делать-то нечего - говорит один из братьев другому:
- Ну, братец, я посильнее тебя; давай я поеду влево да  посмотрю,  от чего может мне смерть приключиться? А ты поезжай направо: авось Бог даст
- царем сделаешься!
Стали, они прощаться, дали друг дружке по платочку и  положили  такой завет: ехать каждому своею дорогою, по дороге  столбы  ставить,  на  тех столбах про себя писать для знатья, для ведома; всякое утро утирать лицо братниным платком: если смерть приключится; при такой беде ехать мертвого разыскивать.
Разъехались добрые молодцы в разные стороны. Кто  вправо коня пустил, тот добрался до славного царства.
В этом царстве жил царь с царицею, у них была дочь  царевна  Настасья Прекрасная.
Увидал царь Ивана - солдатского сына, полюбил его за удаль  богатырскую и, долго не думая, отдал за него свою дочь в супружество, назвал его Иваном-царевичем и велел ему управлять всем царством. Живет Иван-царевич в радости, своей женою любуется, в царстве  порядок  ведет  да  звериной охотой тешится.
В некое время стал он на охоту собираться, на коня сбрую  накладывать и нашел в седле - два пузырька с целящей и живой водою зашито; посмотрел на те пузырьки и положил опять в седло. "Надо, - думает, -  поберечь до поры до времени; не ровен час - понадобятся".
А брат его Иван - солдатский сын, что левой дорогой поехал, день и ночь скакал без устали. Прошел месяц, и другой, и третий, и прибыл он  в незнакомое государство - прямо в столичный город. В том государстве  печаль великая: дома черным сукном покрыты, люди словно  сонные  шатаются.
Нанял он себе самую худую квартиру у бедной старушки и начал ее  выспрашивать:
- Расскажи, бабушка, отчего так в вашем государстве весь народ припечалился и все дома черным сукном завешены?
- Ах, добрый молодец! Великое горе нас обуяло: каждый день выходит из синего моря, из-за серого камня, двенадцатиглавый змей и поедает по  человеку за единый раз, теперь дошла очередь до царя... Есть  у  него  три прекрасные царевны; вот только сейчас повезли старшую на взморье -  змею на съедение. Иван - солдатский сын сел на коня и поскакал к синему морю,к серому камню; на берегу стоит прекрасная царевна -  на  железной  цепи прикована. Увидала она витязя и говорит ему:
- Уходи отсюда, добрый молодец! Скоро  придет  сюда  двенадцатиглавый змей; я пропаду, да и тебе не миновать смерти: съест тебя лютый змей!
- Не бойся, - красная девица, авось подавится.
Подошел к ней Иван - солдатский сын, ухватил цепь богатырской рукою и разорвал на мелкие части" словно гнилую бечевку;  после  прилег  красной девице на колени.
- Я посплю, а ты на море смотри: как только туча взойдет, ветер зашумит, море всколыхается - тотчас разбуди меня, молодца.
Красная девица послушалась, стала на море смотреть.
Вдруг туча надвинулась, ветер зашумел, море всколыхалося  -  из  синя моря змей выходит, в гору подымается. Царевна разбудила Ивана - солдатского сына; он встал, только на коня вскочил, а уж змей летит:
- Ты, Иванушка, зачем пожаловал? Ведь здесь мое место!  Прощайся  теперь с белым светом да полезай поскорее сам в мою глотку - тебе ж  легче будет!
- Врешь, проклятый змей! Не проглотишь - подавишься! - ответил  Иван, обнажил свою острую саблю, размахнулся, ударил и срубил у змея все  двенадцать голов; поднял серый камень, головы положил под камень,  туловище в море бросил, а сам воротился  домой  к  старухе,  наелся напился,  лег спать и проспал трое суток.
В то время призвал царь водовоза.
- Ступай, - говорит, - на взморье, собери хоть царевнины косточки.
Водовоз приехал к синему морю, видит - царевна жива, ни в чем  невредима, посадил ее на телегу и повез в густой, дремучий лес; завез в лес и давай нож точить.
- Что ты делать собираешься? - спрашивает царевна.
- Я нож точу, тебя резать хочу!
Царевна заплакала:
- Не режь меня, я тебе никакого худа не сделала.
- Скажи отцу, что я тебя от змея избавил, так помилую!
Нечего делать - согласилась. Поехали во дворец;  царь  обрадовался  и пожаловал того водовоза полковником. Вот как проснулся Иван – солдатский сын, позвал старуху, дает ей денег и просит:
- Поди-ка, бабушка, на рынок, закупи, что надобно, да  послушай,  что промеж людьми говорите, нет ли чего нового?
Старуха сбегала на рынок, закупила разных припасов, послушала людских вестей, воротилась и сказывает:
- Идет в народе такая молва: был-де у нашего царя большой обед, сидели за столом королевичи и посланники, бояре и люди именитые; в  те  поры прилетела в окно каленая стрела и упала посеред зала, к той стреле  было письмо привязано от Другого змея двенадцатиглавого. Пишет змей: коли не вышлешь ко мне среднюю царевну, я твое царство огнем сожгу, пеплом  развею. Нынче же повезут ее, бедную, к синему морю, к серому камню.
Иван - солдатский сын сейчас оседлал своего доброго коня, сел и  поскакал на взморье. Говорит ему царевна:
- Ты зачем, добрый молодец? Пущай моя очередь смерть принимать, горячую кровь проливать; а тебе за что пропадать?
- Не бойся, красная девица!
Только успел сказать, летит на него лютый змеи, огнем палит,  смертью грозит.
Богатырь ударил его острой саблею и отсек все двенадцать голов; головы положил под камень, туловище в море кинул, а сам домой вернулся,  наелся-напился, и опять залег на три дня, на три ночи. Приехал опять водовоз, увидал, что царевна жива, посадил ее на телегу,  повез  в  дремучий лес и принялся нож точить. Спрашивает царевна:
- Зачем нож точишь?
- А я нож точу, тебя резать хочу. Присягни на том, что скажешь  отцу, как мне надобно, так я тебя помилую.
Царевна дала ему клятву, он привез ее во дворец; царь возрадовался и пожаловал водовоза генеральским чином.
Иван - солдатский сын пробудился от сна на четвертые  сутки  и  велел старухе на рынок пойти да вестей послушать.
Старуха сбегала на рынок, воротилась назад и сказывает:
- Третий змей появился, прислал к царю письмо, а  в  письме  требует: вывози-де меньшую царевну на съедение.
Иван - солдатский сын оседлал своего доброго коня, сел и поскакал к синю морю.
На берегу стоит прекрасная царевна, на железной цепи к камню прикована. Богатырь ухватил цепь, тряхнул и разорвал,  словно  гнилую  бечевку;
после прилег красной девице на колени:
- Я посплю, а ты на море смотри: как только туча взойдет, ветер зашумит, море всколыхается - тотчас разбуди меня, молодца.
Царевна начала на море глядеть... Вдруг туча надвинулась, ветер зашумел, море всколыхалося - из синя моря змей выходит, в  гору подымается.
Стала царевна будить Ивана - солдатского сына, толкала, толкала - нет, не просыпается; заплакала она слезно, и капнула горячая слеза ему на щеку: от того богатырь проснулся, побежал к своему коню, а добрый конь на пол-аршина под собой земли выбил копытами. Летит двенадцатиглавый  змей, огнем так и пышет; взглянул на богатыря и воскликнул:
- Хорош ты, пригож ты, добрый молодец, да не быть тебе живому, съем тебя, и с косточками!
- Врешь, проклятый змей, подавишься.
Начали они биться смертным боем; Иван - солдатский сын так  быстро  и сильно махал своей саблею, что она докрасна раскалилась, нельзя в руках держать! Взмолился он царевне:
- Спасай меня, красна девица! Сними с себя дорогой платочек, намочи в синем море и дай обернуть саблю.
Царевна тотчас намочила свой платочек и подала доброму молодцу.
Он обернул саблю и давай рубить змея; срубил ему все  двенадцать  голов, головы те под камень положил, туловище в море бросил, а  сам  домой поскакал, наелся-напился и залег спать на трои сутки.
Царь посылает опять водовоза на взморье. Приехал водовоз, взял царевну и повез в дремучий лес; вынул нож и стал точить?
- Что ты делаешь? - спрашивает царевна.
- Нож точу, тебя резать хочу! Скажи отцу, что я змея победил, так помилую.
Устрашил красную девицу, поклялась говорить по его словам. А  меньшая дочь была у царя любимая; как увидел ее живою, ни в чем  невредимою,  он пуще прежнего возрадовался и захотел водовоза жаловать - выдать за  него замуж меньшую царевну.
Пошел про то слух по всему государству. Узнал Иван - солдатский  сын, что у царя свадьба затевается, и пошел прямо во дворец, а там пир  идет, гости пьют и едят, всякими-играми забавляются.
Меньшая царевна глянула на Ивана - солдатского сына, увидала  на  его сабле свой дорогой платочек, вскочила из-за стола, взяла его - за руку и говорит отцу:
- Государь-батюшка! Вот кто избавил нас от  змея  лютого, от смерти напрасной; а водовоз только знал нож точить да приговаривать:  я-де нож точу, тебя резать хочу!
Царь разгневался, тут же приказал водовоза повесить, а царевну  выдал замуж за Ивана - солдатского сына, и было у них веселье  великое.  Стали молодые жить-поживать да добра наживать.
Пока все это деялось с братом Ивана - солдатского сына, с  Иваном-царевичем вот что случилось. Поехал он раз на охоту, и попался ему олень быстроногий. Иван-царевич ударил по лошади и пустился за ним  в  погоню; мчался, мчался и выехал на широкий луг. Тут олень с глаз пропал. Смотрит царевич и думает, куда теперь путь направить? Глядь - на том лугу ручеек протекает, на воде две серые утки плавают. Прицелился он из ружья, выстрелил и убил пару уток; вытащил их из воды, положил в сумку и поехал дальше.
Ехал, ехал, увидал белокаменные палаты, слез с лошади, привязал ее к столбу и пошел в комнаты. Везде пусто - нет ни единого человека,  только в одной комнате печь топится, на шестке стоит сковородка, на столе  прибор готов: тарелка, и вилка, и нож. Иван-царевич вынул из сумки уток, ощипал, вычистил, положил на сковороду и сунул в печку; зажарил, поставил на стол, режет да ест.
Вдруг, откуда ни возьмись, является к нему  красная  девица - такая красавица, что ни в сказке сказать, ни пером написать, - и говорит ему:
- Хлеб-соль, Иван-царевич!
- Милости просим, красная девица! Садись со мной кушать.
- Я бы села с тобой, да боюсь: у тебя конь волшебный.
- Нет, красная девица, не узнала! Мой волшебный конь дома остался,  я на простом приехал.  Как  услыхала  это  красна  девица,  тотчас  начала дуться, надулась и сделалась страшною львицею, разинула пасть и  проглотила царевича целиком. Была то не простая девица, была то родная  сестра трех змеев, что побиты Иваном - солдатским сыном.
Вздумал Иван - солдатский сын про своего брата; вынул платок из  кармана, утерся, смотрит - весь платок в крови. Сильно он запечалился:
- Что за притча! Поехал мой брат в хорошую сторону, где бы ему царем быть, а он смерть получил!
Отпросился у жены и тестя и поехал на своем богатырском коне разыскивать брата, Ивана-царевича. Близко ли, далеко ли, скоро  ли,  коротко - приезжает в то самое государство, где его брат проживал; расспросил про все и узнал, что поехал-де царевич и охоту, да так и сгинул - назад  не бывал. Иван - солдатский сын той же самой дорогою поехал охотиться;  попадается и ему олень быстроногий Пустился богатырь за ним в погоню. Выехал на широкий луг - олень с глаз пропал; смотрит - на лугу ручеек протекает, на воде две утки плавают. Иван - солдатский сын застрелил  уток, приехали в белокаменные палаты и вошел в комнаты. Везде пусто, только в одной комнате печь топится, на шестке сковородка стоит. Он зажарил уток, вынес на двор, сел на крылечке, режет да ест.
Вдруг является к нему красная девица:
- Хлеб-соль, добрый молодец! Зачем на дворе ешь?
Отвечает Иван - солдатский сын:
- Да в горнице неохотно, на дворе  веселей будет! Садись со мною, красная девица!
- Я бы с радостью села, да боюсь твоего коня волшебного.
- Полно, красавица! Я на простой лошаденке приехал.
Она и поверила и начала дуться, надулась страшною львицею и только хотела проглотить доброго молодца, как прибежал волшебный конь и  обхватил ее богатырскими ногами.
Иван - солдатский сын обнажил свою саблю острую и крикнул зычным  голосом:
- Стой, проклятая! Ты проглотила моего брата  Ивана-царевича!  Выкинь его назад, не то изрублю тебя на мелкие части.
Львица и выкинула Ивана-царевича: сам-то он мертвый.
Тут Иван - солдатский сын вынул из седла два пузырька с водою целящей и живой; взбрызнул брата целящей водою - плоть-мясо срастается;  взбрызнул живой водой - царевич встал и говорит:
- Ах, как же долго я спал!
Отвечает Иван - солдатский сын:
- Век бы тебе спать, если б не я!
Потом берет свою саблю и хочет рубить львице голову; она обернулась душой-девицей, такою красавицей, что и рассказать нельзя, начала  слезно плакать и просить прощения. Глянул на ее красу  неописанную,  смиловался Иван - солдатский сын и пустил ее на волю вольную.
Приехали братья во дворец, сотворили трехдневный пир; после попрощались; Иван-царевич остался в своем государстве, а Иван - солдатский  сын поехал к своей супруге и стал с нею поживать в любви и согласии.

Template Settings
Select color sample for all parameters
Red Green Blue Gray
Background Color
Text Color
Google Font
Body Font-size
Body Font-family
Scroll to top