Недели через две после этого приключения случилось событие, которое перевернуло всю нашу школьную жизнь.
Настало время сказать о моих любимых учителях. Их у меня было два. Первый — наш классный руководитель. За глаза весь класс ласково называл его папашей Тхе. Он значил для нас, учеников, больше чем учитель,— он был для каждого заботливым отцом. Ему минуло уже сорок, но собственных детей у него не было. Дело в том, что в годы войны антифранцузского Сопротивления папаша Тхе и его жена находились на подпольной работе в тылу врага. Случилось так, что их выследили и бросили в тюрьму, где жестоко пытали, после чего они стали инвалидами. Говорят, что у бездетных людей ужасно портится характер, они становятся злыми и сварливыми. Но наш учитель отличался на редкость мягким, добрым нравом. Этот бесхитростный человек был для нас настоящим отцом. Он одинаково относился и к первым ученикам класса, и к второгодникам. Он не допускал ни малейшей несправедливости к кому-нибудь из нас. Благородный и честный, он с искренним добродушием наставлял своих учеников на путь истинный, умел поддержать любого в трудную минуту. И мы это отлично понимали. Твердые жизненные правила, которых придерживался наш учитель, помогли мне впоследствии выстоять в нелегкое для меня время, научили снисходительно относиться к промахам других и не поддаваться чувству мести.


Другой учитель, которого мы очень любили, преподавал у нас физкультуру. В те времена физкультура считалась второстепенным предметом, но, когда у нас появился хороший учитель, да к тому же веселый, этот предмет вдруг всем нам полюбился. Помню, с каким нетерпением ждали мы урока физкультуры. Физкультурник был помоложе папаши Тхе, высоким ростом не отличался, но имел крепкую мускулатуру и казался нам очень смуглым. Мне запомнились его густые черные волосы и строгие глаза, но их взгляд всегда был открытым. С появлением учителя физкультуры на спортплощадке сразу же воцарялась самая непринужденная атмосфера: шутить и смеяться нам разрешалось сколько угодно. Сам учитель говорил очень мало, нудных наставлений никогда не читал, но мы понимали его с полуслова. Озорной блеск в его глазах, его ласковая улыбка помогали нам легко преодолевать и страх и усталость. Какое мы испытывали блаженство, когда собирались на залитой солнцем лужайке! И мягкая, шелковистая травка, и стрекозы, и легкие облачка на голубом небе — все приводило нас в состояние восторга. Нам нравились и гимнастика и спортивные игры. Мы часто и весело смеялись. На уроках физкультуры нас не покидало ощущение радости, такую безотчетную радость можно испытать только в счастливую пору детства. Это ощущение мне запомнилось на всю жизнь, как запомнились огненно-красные цветы фыонгви с длинными тычинками — хоботками, которые мы рвали в начале лета.
И вот однажды мы узнали, что учитель ушел из нашей школы. Как мы потом выяснили, у него в деревне оставалась семья — жена с тремя маленькими детьми. Жена часто хворала и не могла работать в поле, а потом она и вовсе свалилась: у нее оказалась тяжелая болезнь печени. Вот почему нашего учителя срочно перевели в другую школу, поближе к жене и детям. Физкультурник собрался и уехал так быстро, что не сумел даже попрощаться с нами. Мы очень огорчились и ругали себя за равнодушие: никому из нас раньше и в голову не приходило, что у этого на редкость доброго человека, который так любил свою работу, могли быть свои беды и заботы. Школа, правда, купила и отправила учителю подарки: рубашку и ботинки. Очередной урок физкультуры пропал. А недели через две у нас появился новый учитель физкультуры.
— Он сейчас к вам придет,— сказал папаша Тхе, когда мы пришли утром в школу.
Мы построились и стали ждать. Действительно, скоро появился новый физкультурник. Это был дородный мужчина с волосами, зачесанными назад и уложенными пышными волнами, одетый в белый спортивный костюм. Папаша Тхе с добродушным видом объявил, что нового учителя зовут Жа и что ему двадцать четыре года. А нам-то показалось, что физкультурнику уже все тридцать пять. Пока папаша Тхе говорил, новый учитель стоял с отсутствующим видом — он смотрел поверх наших голов, словно не замечая нас. Дождавшись, когда папаша Тхе наконец уйдет, он наклонил голову и взглянул на нас. Мы с нетерпением ждали, что он нам скажет. Вдруг учитель гаркнул:
— Сми-и-ирно!
От неожиданности мы вздрогнули, распрямили плечи и вытянули шеи. Учитель Жа, видимо, остался доволен и перешел к делу.
— Сегодня я даю первый урок в школе,— начал он нудным тоном.— До этого я работал ассистентом в институте физкультуры. Я привык иметь дело со студентами, которые пришли в институт после средней школы; это крепкие, здоровые и вполне сознательные молодые люди. Теперь мне придется работать в школе. Гм... Меня к этому вынудили особые обстоятельства. Гм... Прошу вас иметь это в виду.
Мы молча слушали. В этот момент, как на грех, откуда-то прилетел здоровенный овод и начал с назойливым гудением кружить вокруг нового физкультурника. Жа досадливо поморщился и замахал на овода руками, тот взмыл ввысь, но не улетел, а продолжал кружить над головой Жа, издавая при этом звуки, напоминавшие свист закипающего чайника. Настороженно следя за оводом, Жа приступил ко второй части своей программы:
— Сейчас мы начнем тренироваться. Для нас с вами время — это золото, а здоровье — бесценный дар. Мы не будем терять попусту ни секунды. Для начала надо размяться, чтобы по телу пошло тепло. Разминка имеет огромное значение, без нее нельзя начинать никакие тренировки. Ее действие подобно действию желудочного сока, который начинает выделяться при виде еды... На мой взгляд... Впрочем, хватит. Раз-два, раз-два! Начинаем бег по кругу!
Мы обменялись тревожными взглядами и побежали. Тяжело сопя, Лоан шепнула мне на ухо:
— Вот долдон! Замучает нас разминками и своими наставлениями. От одного его голоса скулы сводит!
— Помолчи! Посмотрим, что будет дальше,— ответила я.
Наш прежний учитель физкультуры умел обходиться вообще
без команд: стоило ему поднять руки над головой, как мы послушно приступали к разминке.
«Как хорошо иметь дело с добрыми и веселыми людьми»,— подумала я, вспомнив прежнего учителя физкультуры.
— Внимание! — Жа взревел вдруг голосом, напоминавшим гудок паровоза.
На этот раз сердце у меня сжалось от испуга, да и у всего класса тоже. Мы незаметно обменивались выразительными взглядами. Между тем этот Жа продолжал резким голосом:
— Соблюдать дистанцию! Каждый из вас должен чувствовать себя составным элементом круга. Даю вам две минуты для контроля: распределитесь равномерно по кругу! Воспитывайте в себе спортивный дух! Внимание и дисциплина! Итак, я засекаю время. В вашем распоряжении две минуты.
Мы бросали друг на друга недоумевающие взгляды.
— Что он сказал? Что нам надо делать?
— Откуда я знаю! Не наступай мне на пятки!
— Не останавливайся, а то он увидит и всыплет всем нам!
— Но до меня не дошло, чего он от нас хочет.
Между тем Жа с победоносным видом взглянул на часы, которые висели у него на груди, и начал отсчитывать:
— Тридцать пять, тридцать шесть, сорок две секунды. Осталось шестьдесят секунд...
Все переполошились.
— Черт возьми, чего он от нас хочет? Послушай, Бе! Что нужно делать? — шептали со всех сторон.
Я шепнула на ухо соседу по прозвищу Журавль:
— Надо соблюдать дистанцию и бежать точно по кругу — вот и вся премудрость!
Журавль облегченно вздохнул. Команда была тотчас передана остальным и мигом выполнена.
Раздался долгий свисток: данное нам время истекло. Мы застыли на месте и выжидающе уставились на воцарившееся посреди круга светило, уподобившись внезапно остановившимся планетам.
— Прошу внимания! — молвило светило зычным голосом и напыжилось.— Сегодняшний урок посвящен... посвя...
Жа еще продолжал пыжиться, но вдруг его лицо задергалось и исказилось в страдальческой гримасе, ноздри с мелкими красными прожилками странно раздулись, а глаза тупо уставились вниз; казалось, учитель разглядывает вбитый в землю колышек, не решаясь выдернуть его. В считанные секунды лицо учителя стало похожим на старый полуистлевший парус, внезапно надутый порывом ветра. Мы наблюдали за ним пять-шесть секунд, а потом... Потом грянуло оглушительное «а-а-пчхи-и!..».
Как ни старался учитель Жа удержаться от этого мощного «апчхи», дабы не уронить себя в глазах учеников, ему это не удалось.
Чихая, он непроизвольно задрал лицо вверх и широко разинул рот. Он не успел ни прикрыть рта рукой, ни отвернуться, так что забрызгал Журавля, который стоял ближе всех к физкультурнику.
За считанные секунды торжественное выражение лица Жа сменилось такой комичной, такой уморительной гримасой, что мы, как по команде, разразились дружным хохотом. Даже староста класса и секретарь Союза трудовой молодежи давились от смеха... Некоторое время мы ничего не могли поделать с собой и буквально умирали от смеха. Больше всех веселились великовозрастные девицы : они чуть ли не повалились друг на друга и хохотали так самозабвенно, что у них из глаз потекли слезы.
Оправившись от конфуза, Жа минуту-другую потоптался на месте и вдруг заорал, выкатив глаза:
— Призыва-а-ю всех к порядку!
Мы вытянулись по стойке «смирно», однако смех все еще душил нас, у многих судорожно кривились губы и клокотало в горле. Учитель бросил на нас злобный взгляд и заговорил срывающимся голосом:
— Что вас так рассмешило? Над чем вы, собственно, смеетесь? У нас урок или час смеха? Вас не приучили к дисциплине! Как я понимаю, у вас полностью отсутствует уважение к предметам учебной программы и к своим учителям!
Теперь нам стало не до смеха. Мы притихли и низко опустили головы, будто все вдруг принялись рассматривать собственные ноги. Судя по тому, что лицо учителя физкультуры побагровело от ярости и обиды, дело принимало крутой оборот. Учитель по очереди сверлил нас глазами и вдруг остановил свой взгляд на мне: видимо, ему показалось, что я больше других потешалась над ним и смеялась громче всех.
— Как вас зовут? — спросил он визгливо.
Я похолодела от страха и еле слышно ответила:
— By Тхи Бе, уважаемый учитель.
— Извольте ответить: над чем вы смеялись?
— Я... я...
— Як вам обращаюсь: над чем вы смеялись?
— Я... мне...
— У нас урок или час смеха?
— Урок, уважаемый учитель.
— Разве на уроке можно смеяться?
— Нет-нет, нельзя, уважаемый учитель.
— И все-таки ответьте: почему вы смеялись?
— Я...
— Так вот знайте: вы недисциплинированная, не умеющая достойно вести себя девица! Таким, как вы, не место в социалистической школе!
Я уставилась на свои ноги, не переставая машинально крутить большими пальцами, и вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок, но уже в следующую минуту меня бросило в жар и я вся покрылась липким потом. И вдруг раздался робкий голосок:
— Уважаемый учитель, можно мне сказать?
Это был голос Ли, самого маленького и самого худенького мальчика в классе. Он поднял руку, и видно было, как она дрожит. У этого мальчика мать умерла после родов, а отец сильно пил. Мальчик жил с пьяницей-отцом, который держал лошадь и занимался извозом, и мачехой, торговавшей на рынке рыбным соусом. Бедному Ли жилось несладко: отец и мачеха не знали жалости к заморышу с тонюсенькими ручками и ножками и высохшим личиком. На нем лежала вся работа по дому, делать уроки ему было некогда, поэтому учился он хуже всех в классе.
— Уважаемый учитель,— пролепетал Ли дрожащим от страха голосом,— By Тхи Бе не из тех, кто позволяет себе смеяться над учителями, она над вами не смеялась.
Учитель физкультуры окинул бедного Ли грозным взглядом:
— Ах, вот как? Над кем же она смеялась?
Ли глотнул воздуха и выпалил одним духом:
— Уважаемый учитель, раньше на уроках физкультуры нам разрешалось смеяться сколько угодно. Поэтому мы привыкли...
Учитель физкультуры помолчал, потом солидно откашлялся и сказал назидательным тоном:
— Хорошо, забудем про этот случай. Но учтите: я не потерплю разболтанности в стенах социалистической школы и с нарушителями дисциплины буду поступать очень сурово.
Остальная часть урока прошла в такой же тяжелой обстановке. После уроков, когда я проходила через школьный двор, на меня вдруг нахлынули воспоминания. Я замедлила шаг и с удивительной ясностью представила себе приветливое, доброе лицо прежнего учителя физкультуры. Мне вспомнился его добрый голос и радостный звонкий смех мальчишек и девчонок. Увы! Тех уроков физкультуры у нас уже больше не будет. Я вернулась в школу в надежде разыскать папашу Тхе. Но оказалось, что папаша Тхе укатил на велосипеде в город. Расстроенная, я побрела домой. В тот день я даже предположить не могла, что ожидает меня в ближайшем будущем. Тогда я еще не знала, какие неприятности в самом скором времени свалятся на голову толстушки Лоан, моей самой близкой подруги, и на мою собственную голову.

|
Copyright © 2020 Профессиональный педагог. All Rights Reserved. Разработчик APITEC
Template Settings
Select color sample for all parameters
Red Green Blue Gray
Background Color
Text Color
Google Font
Body Font-size
Body Font-family
Scroll to top